Робинзон Крузо, как знают многие, не просто выдумка Даниэля Дефо – у него был реальный прототип. Александр Селькирк, шотландский моряк, боцман английского корабля «Пять портов», прожил в одиночестве на острове Мас-а-Тьерра 1580 дней – четыре года и четыре месяца. Но мало кто знает, что у Селькирка был предшественник, который за два века до него сумел прожить на бесплодном клочке суши у берегов Перу еще дольше – с 1540 по 1547 год.

У Селькирка после кораблекрушения при себе оказалось целое богатство: одежда, ружьё с порохом и пулями, нож, огниво, котелок, кирка, даже Библия. Кроме того, боцман не испытывал недостатка ни в воде, ни в пище. Испанца же Педро Серрано - единственного из экипажа, оставшегося в живых, - выбросило на восьмикилометровую песчаную косу. Ни растительности, ни пресной воды. Из инструментов – лишь нож. На что ему было надеяться?

Но испанский моряк не захотел лежать пластом, ожидая неминуемой смерти. Из последних сил, выталкивая из пересохшего горла молитвы к Господу, он снова и снова возвращался к осмотру своих владений. И заметил цепочки следов. Проследив за ними, обнаружил с десяток черепах, поднимавшихся на остров по сухому песку. Догнать их и перевернуть нескольких на спину стоило невероятных трудов, но награда последовала незамедлительно: кровь пресмыкающегося была пресной, чем-то напоминающей рыбий сок, и быстро утолила жажду. Тут же вспыхнул острый, звериный голод. Сухого хвороста и водорослей вокруг было полно, но чем разжечь огонь? Педро жадно впился зубами в сырую мякоть. Мясо оказалось даже вкуснее, чем он ожидал. Теперь можно было немного поспать, а потом уже думать о будущем.

Черепах на острове водилось бесчисленное множество, именно они спасли Педро жизнь. Он резал мясо на тонкие ломти и высушивал на солнце, из панцирей делал сосуды, в которые собирал дождевую воду. На первых порах все шло хорошо, по крайней мере, моряк был спасен. Следующей, казалось, неразрешимой задачей стала проблема добывания огня. Из ниток высохшей одежды можно было соорудить трут, кресало способен заменить металлический нож, топливо имелось. Но вот незадача: на острове не нашлось ни единого камня. И тогда Серрано обратился за помощью к морю. В штиль он до изнеможения нырял, стараясь не очень удаляться от берега, однако, дно было такое же песчаное, как и вся коса. Недели через две моряк, которого уже тошнило от сырого мяса, а ночью одолевал холод, решился и заплыл достаточно далеко. И, наконец, вытащил со дна булыжник величиной с кулак. Целый день Педро трудился со своими нехитрыми приспособлениями, и, наконец, заполыхал яркий костер.

Огонь он укрыл в «камине», сооруженном из черепашьих панцирей, и постоянно следил, чтобы он не погас - вторая попытка могла и не удастся. Некоторое разнообразие в его жизнь внёс сильнейший шторм, после которого на берегу осталось много деревянных обломков и огромная полуразложившаяся рыбина. Огонь был теперь надёжно обеспечен "пищей", а из одного обломка Серрано соорудил гарпун, на который оторванным рукавом рубахи прикрепил большую рыбью кость. Появилось интереснейшее занятие – подводная охота. Плюс к этому - не­сказанное удовольствие от разнообразия меню. Педро запекал свою добычу в углях, жарил на вертеле, готовил суп.

Но чем комфортнее он чувствовал себя в бытовом плане, тем тяжелее было в моральном. И он неустанно твердил молитву, подобную, вероятно, той, которую два с лишним века спустя, вложил в уста своему герою Даниэль Дефо: "Ах, если бы хоть два или три человека, нет, хотя бы один из них спасся и приплыл ко мне! Он был бы мне товарищем, другом, и я мог бы делить с ним и горе, и радость".

Судьба сжалилась над Педро почти через три года его одиночества. Во время завтрака "хозяин острова" поднял глаза и вдруг неподалеку увидел двуногое существо, направлявшееся в его сторону. Он вскочил как ужаленный, и незнакомец заметил его. Реакция обоих была одинакова: они бросились друг от друга, громко вопя. Пришельца потряс вид существа, обросшего по пояс волосами. Педро же решил, что его посетил сам дьявол, ведь никакие суда к берегу не приближались. Вдруг незнакомец расслышал громкие молитвы Серрано: "Господи Иисусе, избавь меня от нечистого!", остановился и двинулся в сторону убегавшего. Затем стал во весь голос звать его: "Брат мой, я тоже христианин, вернись".

Обоюдная радость была неописуемой. Неизвестный (к сожалению, история не сохранила его имени) рассказал, что и его корабль потерпел крушение, а ему удалось спастись, ухватившись за обломок мачты. Двое суток его носило по волнам, он потерял уже всякую надежду на спасение, когда ночью под его ногами зашуршал песок... Наутро после обморочного сна он отправился на поиски воды и вот натолкнулся на Педро. Стоит ли говорить, что радушный хозяин "выставил на стол" всё, чем располагал?

Теперь их было двое: один почти одичавший, другой "свеженький", а потому Серрано постоянно требовал от него рассказов и сам не мог наговориться, даже когда новоприбывший уже засыпал. Вместе хозяйство было вести легче и даже интереснее, а потому долгое время они жили в согласии и дружбе. Но постепенно темы для разговоров исчерпались, стали повторяться, от сознания, что им, возможно, так и придётся провести остаток жизни вдвоём, возникало беспричинное раздражение. Однажды по какому-то ничтожному поводу они подрались. И последовал «развод»: каждый жил на «своей» территории и вел свое хозяйство.

К счастью, размолвка была короткой. Неизвестно, кому из них хватило решимости первому сделать шаг навстречу, но он был сделан, и они долго обнимались, смахивал со щёк слезы стыда.

Вновь потянулись бесконечные дни трудов, неторопливых бесед, мечтаний: они, несмотря на безвыходность положения, всё же не потеряли надежду, продолжая до рези в глазах вглядываться в горизонт, и всегда держа наготове огромную вязанку хвороста.

Когда к остову действительно подошёл корабль, робинзоны, оказалось, не были к этому готовы. Молча, в растерянности они стояли, обнявшись, и смотрели на приближавшуюся к берегу шлюпку. Матросы заметили отшельников, только когда до песчаной косы оставалось не более десяти метров. Увидев перед собой двух волосатых, с безумными глазами "исчадий ада", гребцы в ужасе развернули лодку, и что было сил устремились обратно к кораблю. Слёзные мольбы о помощи, в том, что они люди, не помогали: перепуганные избавители вот-вот достигнут корабля, капитан скомандует выбрать якорь - и всё пропало! Тогда, набрав в лёгкие побольше воздуха, несчастные грянули молитву. Знакомая мелодия отрезвила матросов - они снова повернули шлюпку к берегу и медленно, всё ещё настороженно стали приближаться к невероятным существам,

Каждый вечер в кают-компании собирались все свободные от вахты офицеры и матросы и слушали рассказы Педро Серрано о его семилетнем заточении на песчаном клочке земли. Его спутника с ними уже не было: в первый же день он, не выдержав волнения, умер от разрыва сердца. А Серрано доставили вначале в Испанию, затем в Германию - показать императору. Чтобы выглядеть более убедительно, Серрано всё это время не стригся. Во время путешествия его за плату показывали всем желающим, так что в конце пути Педро был далеко не бедным человеком. Германский император провёл с отшельником несколько дней, не уставая поражаться его стойкости. Зная о мечте Серрано поселиться в Перу, неподалёку от того острова, где он провёл семь лет, он пожаловал испанцу огромное богатство - 4000 унций золота (1 унция=28,34 г). Но годы лишений и тяжких испытаний сделали своё дело: по пути в Южную Америку первый из известных робинзонов скончался.